Портрет школы

Умопомрачительная всё-таки вещь — время. Мы можем стоять, посиживать, лежать либо преспокойно для себя спать, а оно бежит. Всегда. Бывает, что мы этого не замечаем, ведь, вправду, трудно ощутить разницу меж собой «вчерашним» и собой «нынешним», позже вдруг оглядываешься… Ба! И когда успело N-дцать лет пропархать с момента последнего школьного звонка?! И всё, что тогда было таким актуально принципиальным, даже единственно принципиальным (берём в расчет юношеский максимализм), укрыто сейчас кое-где глубоко в недрах памяти и не беспокоит, не помнится, не снится.

Но вдруг приходит момент выуживать всё забытое, ворошить прошедшее и стирать пыль со школьных томов. Отпрыск готовится стать первоклашкой! И вот уже перед трепетным материнским сердечком встают химеры грядущих поисков подходящего учебного заведения. Здесь есть от чего пойти кругом голове: лицеи, гимназии, новые методики, авторские программки, экспериментальные группы, пара зарубежных языков с первого класса, боевые искусства, школьные студии театра, дизайна, музыки и живописи (перечень можно продолжать и продолжать). Вопрос в том, как отобрать зёрна от плевел, избрать школу, где обучат малыша мыслить и не подавят его особенности, дадут фундаментальные познания, но не во вред здоровью. Воспитают гармонически развитую личность, но не попортят психику чрезмерными нагрузками. И заглавие школы — еще не гарантия фуррора.

Знаю родителей, спешно забиравших собственных чад из лицеев со громкими именами, найдя в один миг, что даже деяния с ординарными дробями не так ординарны для их деток после пары лет обучения по спецметодикам с «личным подходом».

Итак, если грезить, то от всего сердца. Какой должна быть школа? На мой взор, сначала, видящей и слышащей.

Вот заходит учитель в класс, и перед ним не 20 мальчиков и девчонок. Перед ним 20 личностей, имеющих право на своё мировоззрение, право высказать свою точку зрения, вступить в дискуссию, задать вопрос и получить ответ. Я, естественно, понимаю, что это очень трудно, что дисциплину и учебный план никто не отменял, но это актуально принципиально. Если хоть раз ребёнка не услышали (не захотели слушать) либо, что еще ужаснее, если ответил он не по шаблону, не то, что желали от него услышать, он закроется, как цветочек сворачивает свои лепестки, не лицезрев солнышка. Прощайте, Ньютоны и Эйнштейны!

Энтузиазм теряется (а в семь лет всё любопытно, нет неинтересных предметов), инициатива угасает, ребёнок механически что-то учит, что-то воспроизводит, но искра погасла. В связи с этим появляется и еще одна неувязка: первоклашки-мальчики и первоклашки-девочки — это два полюса, совсем не похожие друг на друга в процессе обучения. И здесь мне вкрадывается в голову сакральная идея о раздельном обучении, и, не достаточно того, я вижу острую необходимость в педагогах-мужчинах. Постараюсь аргументировать свою позицию.

Природа на генном уровне сделала дам и парней по-разному. Дама запрограммирована на сохранение наследной инфы, на «выживаемость» рода, приспособление к наружным условиям, тогда как в мужчине заложен эволюционный прогресс (это выражается даже в хромосомах: ХХ — дублирование у дамы, ХY-вариация у мужчины). Другими словами, если глядеть в целом, там, где представительницы красивого пола смогут приспособиться, мужчины или погибнут, или изобретут нечто превосходное, что позволит сделать шаг в эволюционном развитии (это не я заявляю, а нейропсихологи на основании бессчетных исследовательских работ и наблюдений). Выходит, что бы ни говорили феминистки о равноправии полов, эти различия и определяют разницу в поведении и восприятии инфы меж мальчуганами и девченками. К чему я начала эту лекцию о физиологии полов? Вот тут-то как раз и уместно будет вспомнить о том, что мальчишек с юношества воспитывают в главном дамы, т.е. матери, бабушки, нянечки, воспитательницы, учительницы, которые вначале имеют другой тип мышления. Вспоминаю по случаю, как в первом классе наша 1-ая учительница, Валентина Ивановна, кстати, очень не плохая учительница, вызвала мальчугана Ваню читать стихотворение «про Орлёнка». Если кто помнит, то была такая песня, нередко звучавшая в наше русское детство. И вот встаёт Ваня и звучно так на весь класс затягивает: «Орлё-ё-ё-нок, Орлё-ё-нок, взмой выше со-о-лнца…». Итак вот она разозлилась, оборвала песню и двойку ему поставила, задумывалась, он опять хулиганит. Другими словами, прослеживаем логику: она не ожидала, что он будет петь, он не оправдал её ожиданий, означает, это плохо, означает, двойка. Не знаю, как к середине первого класса Ваню уже записали в твердые двоечники и хулиганы, но я до сего времени помню его удивлённые глаза тогда: он не пробовал сорвать урок, он от всей души считал, что так лучше, но его не сообразили и слушать не стали. Здесь мой вопль души: при таком подходе количество деток, которым не дано будет воплотить подаренное им природой, неописуемо растет.

По большей части, учительницам проще и комфортнее учить девченок: они к школе еще более развиты в речевом плане, более нацелены на контакт с преподавателем, они ловят каждый его взор и молвят в большинстве случаев то, что от их желают услышать. Это комфортно: малые требования к новшеству и наибольшие — к скрупулезности выполнения. Даются рамки и установки, эталоны и решения, которым необходимо свято следовать, и благо тем, кто следует. И вот уже с первого класса несут многие неординарные дети ярмо троечников и лузеров. Я, будучи сама той традиционной отличницей-первоклашкой, умевшей отлично читать, сочинявшей стихи и рассказы, любившей пообщаться на данные и не данные темы, и, соответственно, пользовавшаяся большой любовью учительницы, была от всей души уверенна, что мальчишки — они какие-то глуповатые, «тормозные» (как на данный момент принято гласить) и не применимые к обучению. А вот придя в институт, где никто готового решения не даст, выучить и уяснить всё назубок нереально, и, часто, подразумевается непосредственная экзаменационная беседа с глазу на глаз с доктором на тему интегральных функций либо иных веселых вещей, здесь уже на сто процентов изменяется миропонимание, и бывших «неприменимых к обучению» приходится звать на помощь. Но еще увлекательнее, когда приходится приобретенные познания внедрять в жизнь.

Моя бабуля, преподаватель с более чем тридцатилетним стажем преподавания физики, становится совсем немощной, если вдруг перегорает розетка либо «летит» проводка. Здесь приходит на помощь папа, которому до сего времени вспоминают его институтскую нелюбовь к синусам-косинусам, но который при всем этом может совсем просто «из ничего» собрать какой-либо хитроумный движок. «Мораль сей басни» в том, чтоб самые 1-ые и важнейшие годы обучения, пока детская душа открыта ко всему новенькому, неизведанному, загадочному и притягивающему, каждый был бы понят и услышан, и искорка, сидячая в каждом ребенке, переросла бы в пламя жажды знаний. Может быть, для этого и необходимо «поделить» учеников на мальчиков и девчонок. Либо хотя бы научиться разговаривать с ними по-разному и добиваться с их по-разному с учетом физиологических особенностей.

Последующий провозглашаемый мной девиз я определила бы как «Руками — трогать!». Другими словами методических материалов должно быть много, они должны быть увлекательными, понятными и побуждающими к тесту, а еще — они должны быть доступны детям. К счастью, на данный момент просто колоссальный выбор таких пособий на хоть какой вкус: географические паззлы с вкладками в виде государств и материков, светящиеся глобусы и карты звёздного неба, наборы молодого химика и молодого физика, мини-телескопы и микроскопы, всего и не перечислишь! Вспоминаю, что в кабинете алгебры в шкафу за стеклом хранились разные призмы, шары, конусы и остальные чудесные вещи, которые, к нашему огорчению, доставались оттуда очень изредка и в руки учеников не попадали никогда.

А химия с физикой — здесь разговор особенный! Как я мучилась в школе, рисуя непонятные электронные схемы, а здесь у нас появился конструктор «Знаток», и уже к вечеру четырёхлетний ребёнок освоил определения «цепь», «геркон», «светорезистор». Он сам собирал схемы, запуская к потолку пропеллер. Правда, после тестов, проведенных уже с «Молодым химиком», мы лишились коврика в ванной, безвыходно испортив его бромкрезоловым пурпуровым, но зато уже исследовали и, что главное, запомнили понятие «кислота», «щелочь», «соль», «индикатор» и много всего остального. В школе помню, как, ругаясь на такого же Ваню, наша «химичка» разбила об мою парту пробирку, благо что с алюминием, но после чего опыты проводили только за кафедрой. А ведь химия это так любопытно! Дайте, где развернуться! Перефразирую классику и сделаю вывод: покажи мне, как это делается, и я забуду, дай сделать мне это самому, и я запомню навечно.

И последний «кит» моих постулатов: «В здоровом теле — здоровый дух!» Другими словами в школе должно быть больше движения, движение — жизнь! Просто страшно, когда в самый расцвет роста детского организма, когда вырастает сердечко, мышечные ткани, сосуды и внутренние органы, когда им нужна наибольшая физиологическая нагрузка для настоящего формирования, малышей усаживают за парты на долгие часы, позже — домашнее задание, компьютер, еще дополнительные курсы зарубежных языков и всего остального престижного. В почти всех школах даже от уроков труда и физкультуры отрешаются: работникам умственного труда это совершенно уж избыточное! И вот уже у подростков ожирение, сколиозы, но самое ужасное, что врубается механизм скопления стресса, ведь природа за миллионы лет эволюции устроила всё до боли просто: испытываешь стресс — беги, спасайся, а то съедят. Пока бежишь, последствия выброса «нехороших» гормонов сошли на нет, и ты опять в порядке. Стрессов в школе не меньше, чем при первобытном строе (одни экзамены чего только стоят либо гробовая тишь, когда открыт журнальчик, и учитель целится в еще одну «жертву», которой предстоит озвучить классу правила выделения знаками препинания причастного и деепричастного оборотов), а вот движения — нет. Оно, вроде, как и не очень необходимо, главное, чтоб читал-считал отлично. И вот это уже чревато сладким диабетом, гипертонией и даже иммунодефицитом и иными заболеваниями цивилизации. В общем, я желаю, чтоб в школе это понимали и делали такие условия.

И уж совершенно «из священного» — это мечта о том, чтоб преподаватели обожали деток и свою работу, могли быть для ребят прототипом морально- этических свойств, чтоб им было не индифферентно, какая атмосфера царствует в классе, чтоб помогали улаживать конфликты и учили осознавать друг дружку, чтоб разъясняли, что такое отлично и что такое плохо, относясь к врученным им деткам, как к своим своим. Ну, либо практически как к ним. Вот таковой выходит прекрасный портрет истинной школы!

Osokins, osokinoa@starnet.ru

Аналогичные записи: Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.