Авария, травма мозга, кома. Как заново научиться ходить и говорить

12 годов назад фанаты группы «Тату» были обеспокоены отсутствием инфы о продюсере группы, бывшей телеведущей MTV Беаты Ардеевой. Гласили, что она попала в автокатастрофу — и больше никаких подробностей. Сейчас они известны — пережив очень непростой реабилитационный период, Беата написала о собственной жизни до и после аварии подробную книжку.

Катастрофа, травма мозга, кома. Как поновой научиться ходить и гласить

Я всегда была сложной, но «правильной девушкой». Очень желала обучаться в институте и много путешествовать — и обучалась, и ездила по различным странам. Очень желала быть звездой и работала телеведущей, очень желала много поклонников и фото и даже давала интервью и выбирала журнальчики для фотосессий. И опять летала по миру в качестве сопродюсера удачного проекта!

В конечном итоге я попала в катастрофу, и та жизнь завершилась. Вышло так.

Вдвоем с наилучшей подругой мы поехали к морю хлопотать о собственном здоровье и кататься на байдарках по горным рекам. Поздней ночкой в Турции я ехала по горному серпантину, одна и за рулем. Кто-то «вылетел на встречку», я автоматом сдала на право и в конечном итоге врезалась в столб и скатилась по горе вниз, неоднократно перевернувшись. Как в кино…

Кома и прогноз

Катастрофа была очень суровая, но я сломала только ключицу. Основной травмой был сильный ушиб мозга, после которого наступила очень долгая кома. Когда я очнулась, то выяснила, что уже четыре денька в коме числятся критичным сроком. Я оказалась в ней на 33 денька. Еще были маленькие порезы и ушибы, которые пришлось зашивать и вылечивать, что на сто процентов разрушало мой образ кросотки…

Мне подфартило: уже через несколько часов из Москвы выручать меня прилетел возлюбленный прошлый супруг, и так ситуация сходу оказалась под безупречным и проницательным контролем. Он приехал совместно с другом, который отлично знает турецкий язык. Через месяц российские докторы и мои родные приняли решение: в этом состоянии перевезти меня в Москву, где я очнулась на последующий денек.

Сроки восстановления докторы предсказать не могли — с моей травмой это было трудно. И вот тогда мои родственники в первый раз услышали фразу, которая стала ответом на все вопросы о прогнозах в наиблежайшие три года: «Все очень персонально!». Имелось в виду, что у всех пациентов все происходит по-разному, и никто не может предсказать, как будет у меня.

Лицезрев позже свою историю заболевания, я сообразила, что вправду обещать что-то было трудно: «В ходе проведенного исцеления отмечается: возникновение попыток речи на 44-е день, расширение контакта и односложные ответы — на 58-й денек с момента травмы…» Ко всему иному 1-ое время я к тому же дышала при помощи трахеостомической трубки.

Мой отец ученый, и он сделал тест, который никогда не выдумали бы врачи. Прислушиваясь к моему еле слышному шепоту и пальцем регулируя шум и свист из отверстия в горле, он задал маленький вопрос: «Как будет „голова“ по-английски?». Ответ «head» его успокоил. «А по-французски? По-итальянски? По-немецки?». По словам отца, ему стало существенно легче, когда «после пары незнакомых слов» он услышал «kopf» на германском. Тогда он сделал вывод, что я смогу восстановиться, и сейчас необходимо только время.

Что я могла и чего не могла после травмы мозга

Я не помню этих дней, помню только нередкие испытания в следующие два года, когда психологи предлагали мне вспомнить таблицу умножения либо последовательность нот. И их я помнила тоже.

Я уже могла разговаривать с окружающими, но еще не понимала себя. Вот одно из первых мемуаров. В один прекрасный момент я посиживала в палате с родственниками — они кое-чем меня угощали… Последующий эпизод: я мою руки и внезапно вижу себя в зеркале. Я всегда желала похудеть, но испугалась, лицезрев себя костистой — за время комы я похудела до 40 кг. Я возвратилась в палату со словами: «Жрать! Стремительно и много!». Позже удалось вспомнить и моменты, когда я еще не научилась ходить и меня возили на каталке.

Еще длительное время я гласила звучным шепотом и очень медлительно, не могла читать. Врачи всегда бережно спрашивали, двоится ли у меня в очах. А я не знала, как разъяснить, что я вижу не два предмета заместо 1-го, а 100, будто бы смотрю через толстое мутное стекло. Только через несколько месяцев я опять смогла читать — ранее могла только писать, так как хорошо помнила клавиатуру.

После реанимации я по всем правилам провела месяц в реабилитационном профилактории, где обучалась ходить и гласить. В месяц не научилась, но стала чуток лучше отличать правую сторону от левой, небо от земли. Я еще плохо соображала, с трудом находила даже выход из комнаты и вообщем плохо ориентировалась без помощи матери, но спустя месяц после возвращения уже уверенно начала вести ежедневник на домашнем компьютере. Я очень многого не помнила, но почему-либо отлично знала, что такое «Copy», что такое «Paste» и как переключать шрифт с латиницы на кириллицу. Только лицезрела напечатанное я еще очень нечетко…

Я привыкла быть активной красоткой — фанаты, путешествия, нескончаемые новые идеи и проекты. Времени всегда было чертовски не много! И вдруг… Все стало по другому: ходить и нормально гласить я разучилась, лицо было в шрамах — но даже этого я не могла созидать, так как все было «очень размыто» 1-ые полгода. А времени стало даже очень много…

Несколько месяцев ушло на то, чтоб научиться как-то ковылять. Я не знала, что впереди еще три года целебной физкультуры — ждала улучшений резвее и потому интенсивно занималась. Может, потому и вышло все всего за три года.

После первых недель занятий целебной физической культурой в Институте нейрохирургии инструкторы бережно предложили мне особые приспособления, облегчающие ходьбу. Спросили, желаю ли я воспользоваться палочкой либо специальной телегой (которая прочно стоит на полу и катится на 4 колесиках, а мне необходимо просто за нее держаться). Помню, что я ничего тогда не знала о вероятных сроках восстановления и физкультурной подготовки, но сходу ответила: «Нет!».

Отлично помню, как ужасалась на упражнениях целебной физической культурой (в течение 2-ух лет), что мне нужно мыслить, какую мышцу на данный момент следует натужить, чтоб нога оторвалась от земли и сделала шаг. А позже последующий. А позже последующий… И я все задумывалась и задумывалась — сами ноги почему-либо не шагали…

Катастрофа, травма мозга, кома. Как поновой научиться ходить и гласить

1-ые полгода я с трудом держала равновесие и одна на улицу я не выходила и, естественно, огромное спасибо всем, кто составлял мне компанию и кого можно было держать за руку! Естественно, любая женщина нередко задумывается о предложении ей руки и сердца от мужчины — итак вот, рука это тоже очень принципиально!

Позже я научилась ходить и еще около 2-ух лет прихрамывала — не поэтому, что у меня болели ноги, а поэтому, что была нарушена координация, и многие движения при ходьбе я делала «не по порядку». Если я нервничала, то вообщем запамятовал всякий порядок движений — очень почти все зависело от чувственного состояния! А нервничала я практически всегда…

Ну, плюс к этому у меня не было голоса (и он восстанавливался в особенности медлительно), и было много шрамов. Мимика восстанавливалась тоже длительно, и 1-ый год я с трудом выговаривала слова, а улыбалась приблизительно раз за месяц.

Я знала слово «амнезия» — это когда все забываешь, но после реанимации выяснила, что она может быть такая различная! Я не забыла все — я помнила орфографические правила и зарубежные языки, но некие действия моей жизни просто стерлись. От года запомнившиеся эпизоды и моя выборочная амнезия не зависели — в одном и том же году были бы и очень калоритные, и позабытые действия. Позже все восстановилось, но пришлось многому удивляться.

Я была «очень умная» — помнила языки, грамматические правила и даже команды редактора текста, но качалась, пробовала приостановить трясущиеся руки и смотрелась полной идиоткой. Мой взор был таким «неприлично рассеянным», что еще в течение последующих 3-х лет меня часто останавливала милиция-полиция для соответственной проверки — и я всякий раз говорила свою душераздирающую историю, время от времени уже и развлекаясь… С течением времени я додумалась носить очки, а позже и носить с собой распечатанную историю заболевания. Позже не стала, но, видимо, рано — все равно время от времени останавливали, и закончили это делать только лет семь спустя после аварии.

Другие действительности и «видения»

Уже позже я читала огромное количество историй людей, переживших кому и клиническую погибель — рассказы о том, как «все стало ясно», как «все перевернулось» и т.д. Я не лицезрела ни длинноватого коридора, ни броского света в его конце, ни ангелов либо бесов. Я просто не помню этот месяц собственной жизни, как если б не помнила собственный сон.

Я не знала, что лежу в больничной палате на кушетке и передвигаюсь только на каталке, так как в это время жила обычной жизнью. Я ездила с «Тату» по европейским странам, встречалась с журналистами и вообщем просто продолжала обычную работу. Так, на одном из телешоу «Тату» выступали с одной из песен и почему-либо длительно не появлялись в студии. Через полчаса ожиданий и поисков я представила, что выступление отменили, и с волнением спрашивала об этом местных журналистов. «Отменили, отменили!» — ответили мне, и только после чего можно было успокоиться. На данный момент я понимаю, что эту новость об отмене шоу сказала мне медсестра в постреанимационной палате Института нейрохирургии в ответ на мои немощные пробы разобраться. Моя подруга даже помнит рассказ медсестры о тех моих переживаниях и вопросах.

Эти «реальности» можно сопоставить со снами. Я не летала и не лицезрела «шестикрылых чудовищ» — я жила в обычном мире и даже прогуливалась на работу. Я просто попадала в прошедшее и поновой проживала некие деньки. Время от времени я переживала прошедшие деньки, будучи другими участниками событий. Так я лицезрела те же эпизоды их очами — и так сходу становились понятными их логика и их поступки.

Каждую ночь и каждый денек я оказывалась в различных эпизодах собственной жизни, время от времени в жизнях собственных знакомых… Все это может показаться «невероятными снами» и «безумными видениями», но я там жила и все это ощущала — а с этим-то как быть?! Эти вопросы я решила задать психологу во время планового визита.

Я очень кратко сказала о собственных переживаниях. Но по реакции психолога сходу сообразила, что выгляжу и говорю, как сумасшедшая. С очень внимательным и рачительным лицом психолог спросил, нередко ли меня «это беспокоит», после этого я закончила свои рассказы и постаралась запамятовать об этом навечно. Так как очень желала быть обычной! Скоро закончились и «видения», и я больше не отвлекалась — стала просто обучаться ходить и гласить.

Естественно, больше всего мне посодействовала поддержка родных. Родные люди — те, кого ты ощущаешь родными, с кем понимаешь друг дружку без слов. Я не смущалась собственного страшного состояния и не старалась обычно произвести «выгодное» воспоминание — у нас было общее осознание происходящего и общие цели! Но очень принципиально осознавать, что для таковой бескорыстной и безупречной помощи поначалу необходимы и собственные деяния и намерения. По другому чему помогать?!

Беата Ардеева

Аналогичные записи: Комментирование на данный момент запрещено, но Вы можете оставить ссылку на Ваш сайт.

Комментарии закрыты.